История римских императоров от Августа до Константина. Том 4. Гальба, Оттон, Вителлий, Веспасиан - Жан-Батист Кревье

избегал настаивать на необходимости быстрой и мощной помощи, и те, кому были адресованы приказы, подражали этой вялости в их исполнении. В Германии Гордеоний Флакк, уже обеспокоенный восстанием батавов, о котором будет подробно рассказано впоследствии, боялся, что вскоре ему придется столкнуться с серьезной войной. Вектий Болан не мог рассчитывать на спокойствие со стороны народов Британии, всегда беспокойных и враждебных к ярму. И оба эти консуляра не были тверды в поддержке Вителлия. В Испании не было наместника из-за отсутствия Клувия Руфа, задержанного, как я уже говорил, при дворе, а частные командиры трех легионов, равные по власти, которые, если бы положение Вителлия было цветущим, соперничали бы в славе послушания, теперь не спешили разделить его опасности и неудачи. Лишь Африка пришла в движение, потому что Вителлий оставил там хорошую репутацию, тогда как Веспасиан не сумел заслужить уважения. Но командующий Валерий Фест не поддержал рвения народа и солдат и вел себя нерешительно, ожидая исхода событий.

Таким образом, Вителлий везде получал плохую поддержку, и у него было еще то неудобство, что он был лишь отчасти осведомлен о замыслах и приготовлениях своего противника, тогда как его собственные были у всех на виду. Он был слишком беспечен, чтобы проводить тщательные розыски. Кроме того, эмиссары Веспасиана, рассеянные по Западу, действовали скрытно и в большинстве своем оставались хорошо укрытыми благодаря верности друзей или собственной ловкости. Лишь немногие, схваченные в Реции и Галлии, были отправлены к Вителлию и казнены. Что касается событий на Востоке, то новости оттуда доходили с трудом – как по суше, потому что проходы через Паннонские Альпы [19] были заняты иллирийскими легионами, так и по морю из-за этэсийских ветров [20], которые дули в то время и были неблагоприятны для плавания из Сирии и Египта в Рим и Италию.

Наконец, однако, угрозы скорого вторжения иллирийских легионов, тревожные слухи, приходившие со всех сторон, вынудили Вителлия приказать Цецине и Валенсу готовиться к выступлению на войну. Цецина выступил первым. Валенс только что оправился от тяжелой болезни, которая задержала его в Риме еще на некоторое время. Что касается Вителлия, то он продолжал свои развлечения и удовольствия и в это самое время устроил игры, на которых собирался вывести на сцену позорного Спора, который, после долгих лет, наполненных всякого рода бесчестьем, все же, если верить Диону, устал от этого и предпочел покончить с собой.

Пребывание в городе произвело сильное изменение в германских войсках, и когда они покинули его, их уже нельзя было узнать. Никакой телесной силы, никакого боевого духа, медленное движение, поредевшие ряды, плохо содержащееся оружие, изнуренные и вялые лошади. Солнце, пыль, перемены погоды – все доставляло солдатам неудобства, и в той же мере, как они стали менее способны переносить тяготы, в них возросла склонность к неповиновению и мятежам. Начальник также способствовал разложению этой армии, уже так далеко отступившей от своей прежней славы. Цецина, всегда стремившийся снискать расположение солдат слабым и мягким командованием, приобрел еще большую вялость и бездеятельность, будь то вследствие естественного влияния роскоши и удовольствий, которым он предавался, или же по принципу, поскольку, замышляя уже тогда измену, он включал в свой план все средства ослабления вверенных ему войск.

Полагали, что его верность была поколеблена Флавием Сабином, префектом города и братом Веспасиана, который поручился за условия сделки, а Рубирий Галл выступил посредником в переговорах. Чтобы вернее склонить его на свою сторону, они воспользовались ревностью, существовавшей между ним и Валенсом, и внушили ему, что, не имея возможности сравниться влиянием своего соперника при Вителлии, он должен отныне строить свою судьбу на милости нового принца.

Достоверно известно, что Цецина покинул Рим с уже созревшим планом измены. Однако он пока скрывал свои намерения и, прощаясь с Вителлием, получил от него поцелуй и все возможные знаки уважения.

Он отправил часть своей кавалерии занять важный пост у Кремоны. Вместе с ним выступили его собственные войска и войска Валенса. Последний написал своей прежней армии, чтобы она остановилась и ждала его, как было условлено с его коллегой.

Но Цецина притворился, будто этот план изменили, так как он противоречил интересам службы, требовавшим выдвижения навстречу врагу всеми силами партии. Он был на месте, и его авторитет возобладал. Армия разделилась по его приказу на два отряда: один направился к Кремоне, другой – к Остилии [21].

Сам же он свернул с пути и отправился в Равенну под предлогом инспекции находившегося там флота и воодушевления моряков. Истинной же причиной было согласовать свою измену с Луцилием Бассом, префектом Равеннского и Мизенского флотов. Басс получил это двойное командование от Вителлия, но, недовольный тем, что не был назначен префектом претория, он мстил за несправедливую обиду позорным предательством. Они вместе отправились в Падую, чтобы наедине и свободно обсудить все детали своего плана.

Тацит не решает, кто из них был соблазнителем, а кто – соблазнённым, и, поскольку дурные сердца похожи, предполагает, что оба могли быть в равной мере готовы к вероломству. Те, кто писал историю этой войны в правление Веспасиана и его сыновей, приписывали этим двум изменникам благородные мотивы – любовь к общественному благу и стремление заменить ужасы гражданской войны счастливым миром. Но это был язык лести: на самом деле ими двигал личный интерес. Они уже предали Гальбу, и второе предательство не стоило этим низким душам особых угрызений.

Опасаясь, что их затмят другие, приобретшие влияние на Вителлия, они решили погубить его самого. Цецина, вернувшись к своей армии, пустил в ход все уловки, чтобы отвратить от Вителлия сердца центурионов и солдат, в которых верность своему принцу была глубоко укоренена. Бассу было легче добиться успеха в тех же манёврах среди своих моряков, которые недавно сражались за дело Отона.

Примечания:

[1] ТАЦИТ, Истории, II, 62.

[2] Та же сумма упоминается у Тацита (Истории, II, 95), но как включающая все безумные траты Вителлия.

[3] ТАЦИТ, Агрикола, 16.

[4] ТАЦИТ, Истории, II, 67.

[5] Это была пошлина, взимавшаяся со всех товаров.

[6] Это название сохранилось до сих пор – Норча в Умбрии, папское государство.

[7] Древняя Коза находилась недалеко от Порто-Эрколе в Тоскане.

[8] ТАЦИТ, Истории, II, 97.

[9] Двадцать пять тысяч ливров.

[10] ТАЦИТ, Истории, I, 50.

[11] ТАЦИТ, Истории, II, 1—7; СВЕТОНИЙ, Тит, 3—5.

[12] Во многих странах древнейшими объектами идолопоклонства были камни, посвящённые какому-либо божеству и считавшиеся его изображением или вместилищем. Г-н Дюге собрал несколько примеров этого в своём толковании на Книгу Бытия, гл. 28, ст. 10.

[13] ТАЦИТ, Истории, V, 13.

[14] ФЛАВИЙ ИОСИФ, Иудейская война, IV, 12.

[15] ФЛАВИЙ ИОСИФ, Иудейская война, III, 14.

[16] СВЕТОНИЙ, Вителлий, 18; ТАЦИТ, Истории, II, 85.

[17] Тацит оставляет на догадку, был ли Фуск прокуратором Паннонии или Далмации, либо его полномочия распространялись на обе провинции. Последнее предположение кажется маловероятным. Поэтому, вынужденный выбирать, я остановился на Паннонии, поскольку армия этой провинции выступила с Фуском, тогда как войска Далмации двинулись лишь значительно позже.

[18] ТАЦИТ, Истории, II, 96.

[19] Часть Альп, ближайшая к Адриатическому морю.

[20] Регулярные ветры, которые около летнего солнцестояния дуют с северо-западного направления.

[21] Остилья в Мантуанской области, на реке По.

§ II. Вожди партии Веспасиана в Иллирии совещаются о плане войны, которому им следует следовать

В партии Веспасиана все были преданы ему, и фортуна им благоволила. Главные командиры паннонских войск собрались на совет в Петовионе на Драве, где находились зимние квартиры XIII легиона, вернувшегося в свою провинцию после завершения строительства амфитеатров в Кремоне и Бононии, о чем упоминалось ранее. Тацит называет троих из этих вождей: Т. Амприя Флавиана, Антония Прима и Корнелия Фуска.

Амприй, бывший консул и главнокомандующий паннонских легионов, был наиболее знатным по положению, но наименее влиятельным из троих. Солдаты не доверяли